Друзья мне говорят - дыра твое прославленное Тикси..

Друзья мне говорят - вчера твой одноклассник защитился.

Я с ними спорить не берусь и не гожусь я в Магелланы.

Мне попросту внушают грусть их достижения и планы

И рад я видеть в этот миг билет свой до Владивостока

Как нерадивый ученик, в кино сбегающий с урока...

                                            Из стихов А.М. Городницкого.

44 года назад было создано одно из интереснейших структурных подразделений завода - отдел испытаний судов.

Эра атомоходов началась 17 января 1955 года, когда с борта американской атомной подводной лодки «Наутилус» было передано сообщение: «Следую на атомной энергии». Незамедлительно  США вместе со странами НАТО начали создавать глобальную ракетно-ядерную систему.

Наша сверхдержава тоже серьезно подходила к этой проблеме, и в пятидесятые годы атомный подводный флот стал основой морской мощи Советского Союза. Как писал впоследствии Никита Хрущев, "мы приняли решение строить преимущественно подводный флот, поставив его создание на конвейер. Цель - создать мощный флот, которым мы могли бы угрожать противнику на всех океанах. Поставив производство подлодок на поток, мы особое внимание сосредоточили на создании ядерного двигателя, чтобы обеспечить им автономное плавание. Потом уже из печати я узнал, что мы в этом деле добились хороших результатов".

 В ходе строительства и сдачи первых АПЛ нового поколения сопровождался большими трудностями. Ни конструкторы (как подводных лодок, так и оборудования), ни кораблестроители, ни военные моряки не представляли в полном объеме всех особенностей, которые определялись принципиально новой энергетикой..

Полученный заводом государственный заказ потребовал, помимо всего прочего, создания особых структурных подразделений, к персоналу которых применялись повышенные требования: работники их должны были не только досконально знать какую-либо из систем корабля, не только иметь представление об  устройстве судна в целом, взаимосвязи систем, борьбе за живучесть корабля, но и управлять этим процессом самостоятельно, как операторы. Безусловно, не последним требованием к работнику было и его умение самостоятельно в кратчайший срок устранить неисправность в системе, способность не только оперативно  выполнить полученную команду, но при необходимости самостоятельно быстро принять грамотное решение. Требовалось, чтобы предприятия -поставщики судовых систем  доверяли этим людям как контрагентам.

Так вот и появился производственный отдел автоматики - предшественник нынешнего ОИС.  Отдел начался с первой лаборатории - в просторечии операторов. Набирались туда только инженеры. Одними из первых пришли Н.С. Жарков. В.Н. Сугоров.  К.К. Петров.

Для получения необходимых производственных навыков все операторы проходили обучение учебном центре подготовки моряков - экипажей подводных лодок в городе Обнинске, которым долгие годы руководил командир первого советского атомохода, контр-адмирал, Герой Советского  Союза Леонид Гаврилович Осипенко.

К строительству первого Сормовского атомохода строительный номер 701 «Скат» завод имел необходимое количество квалифицированных специалистов. Некоторые из работников отдела автоматики  стали сменными механиками корабля - Н.С. Жарков и В.Н. Сугоров перешли к тому времени на работу в отдел Главного строителя. Возглавлял ПОА Юрий Сергеевич Смирнов, работники ПОА делились на операторов (первая лаборатория - т.е. атомщики) и настройщиков судовых систем автоматики. Специалисты были очень хорошо подготовленные.....

В 1972 году завод сдал головную ПЛ условного наименования «Сом». Дизельные ПЛ этого проекта качественно отличались от строившихся ранее не только высокой маневренностью и прекрасными ходовыми характеристиками, но и небывало высоким для дизельных ПЛ уровнем  автоматизированного управления. Для внедрения вновь разработанных систем оборудования и управления ПЛ привлекалось много контрагентских организаций со всех концов тогда еще обширного Советского Союза. Координация их действий носила, мягко говоря, «серьезный характер». Большинство контрагентов были из Ленинграда. Но строил, буквально, весь «Союз. Нерушимый Республик Свободных.» Достойно работали ребята из сибирского города Арсеньева, Москвичи, города Новочеркасска. Операторы, радисты, настройщики..

Именно тогда опять проявил себя Производственный цех автоматики. Со второго корабля он смог взять на себя настройку и сдачу таких систем автоматики, как «ДАУ»(дистанционное управление работой главных дизелей, «СИС» (система индукционной сигнализации муфт), «Пиррит» (рулевое устройство).

         В один несчастный день, в тоске нечеловечьей,

         Не вынеся тягот, под скрежет якорей,

         Мы входим на корабль, и происходит встреча

         Безмерности мечты с предельностью морей.

                                                  Ш.Бодлер, поэт - маринист.

В производственный цех автоматики я попал после окончания кораблестроительного факультета Горьковского политехнического института, куда меня сагитировал поступить Петр Христофорович Кузов (зам.директора завода по экономике). Вообще то после школы я подал уже заявление на историко-филологический факультет Горьковского университета (хотел стать подводным археологом и искать затонувшие города, романтику искал), однако Кузов убедил меня, что лучше быть средним инженером-кораблестроителем, чем средненьким археологом. Я с ним согласился и не пожалел, потому что он выполнил свое обещание - помог мне стать членом сдаточных команд подводных лодок, устроив в цех автоматики завода. Романтика - вот что соблазнило в профессии. Это Вам не кино про Жака - Ива Кусто смотреть, тут ты сам в погружении участвуешь. Я и в дипломном проекте я разрабатывал судовую автоматику, а Рецензентами  были Кузов П.Х. (тогда начальник ОАСУП ) и  зам. Главного конструктора завода Б.Л. Балин. 

И вот  5 мая 1974 года я пришел в цех автоматики. Сразу поразил состав: по образованию у нас были представлены все ведущие ВУЗы страны: Ленинградский кораблестроительный институт, Московские МГУ, МФТИ, Горьковский университет, Северодвинский политехнический. Горьковский политехнический институт представляли представители факультетов физико-технического, электрооборудования судов, инженеры - судомеханики кораблестроительного факультета. Первое впечатление и от заказа (не подозревал, что у нас на заводе строят и вообще бывают такие подводные  лодки, по сравнению с которыми «Наутилус» капитана Немо действительно маленький кораблик!) и от профессионализма коллег было почти шоковым. Мой шеф-наставник Миша Кукин имел аж два высших технических образования (что в семидесятые годы было редкостью, тогда одного за глаза хватало) и, самое главное, умелые руки при умной голове. И еще был приколист. Представляете, первый день работы. Все делом занимаются, а ты рядовой необученный. Ну куда такой студент - на побегушки, конечно. Вот он меня и послал.... за шилом. Сели мы с инженером - настройщиком Витей Батрышевым в кузов грузовика и поехали на «винный склад». Получили там по накладным спецодежду, материалы и какую-то бочку. Едем обратно. Виктор спрашивает - у тебя заесть что нибудь есть? Нет, говорю, я в столовую. Витек пальцем у виска покрутил, достал из кармана стакан и шланг, подсосал из бочки. Попробовал. Улыбнулся. Мне стакан дал - напиток, говорит, богов, ШИЛО!!! Я попробовал - чистый спирт!!! Гадость! А Витек мне огурец соленый - бывалый он у нас... В общем, поругались - я то не пил тогда..

Уже через неделю дружный коллектив нашей третьей лаборатории стал вторым домом - работали по 12 часов, бригада была дружная. Что интересно - подавляющее большинство неисправимые романтики, но с ярко выраженной практической жилкой. Конечно повезло в том, что рядом работали корифеи, мои  знакомые еще по 82-ой математической школе, которые закончили ее с медалями на три года раньше меня - Витя Родионов и Саша Самофалов, а аспирант Витя Кочнев, который два года преподавал мне физику на КОРфаке политеха,  вообще был старым другом.

Взяли меня «на буксир». Поэтому через полгода, пройдя все аттестационные комиссии, мне посчастливилось попасть в командировку на сдачу лодки. В командировку попасть было непросто: аттестацию проводили наши настройщики - «суперпрофессионалы» вместе с офицерами военной приемки, конструкторами и администрацией, далеко не все проходили ее с первого раза. И это правильно: в море очень много зависит от квалификации управленца, ошибки иногда обходятся дорого... Кроме того, без обучения легководолазному делу, визита в барокамеру (под давлением приходилось бывать, естественно), работы в индивидуальном дыхательном аппарате при приближенных к реальным условиям и до аттестации-то не допускали. Немного о легководолазном деле. И сейчас напротив здания фасонолитейного цеха корпус где та камера стоит. Сначала теоретическая часть, затем - развлекалочки: запускают по пять - шесть человек в барокамеру и дают давление, словно на сто метров погрузился.  Потом потихоньку «всплывают». А если у кого насморк - барабанные перепонки так болят - криком кричит человек. Конечно, стравливают давление. А ведь только скажем глубина 50 метров на имитаторе. Его выпускают, остальные - по новой. Надо сказать, такому подводиле фейс отрихтовать хочется остальным участникам, которые по его милости это «удовольствие» повторно имеют. Или бассейн. Глубина два человеческих роста. Ты одеваешь ИСП - это костюм такой герметичный с уродливыми ботами, рукавицами резиновыми и противогазом.

Мало кто знает, что у каждого подводника имеется личный скафандр ИСП (индивидуальное снаряжение подводника). Он надевается в считанные секунды. Для экипажа подлодок это примерно то же самое, что для сухопутных военных костюм химзащиты. Ты должен успеть облачиться в него, пока в руке проверяющего не догорела спичка. ИСП не сложены в одном месте, а находятся в каждом отсеке.

В этом костюме можно спокойно всплывать с глубин до 200 метров. Причем в индивидуальном снаряжении подводника лодку можно покидать через любое отверстие, хоть через полученную пробоину. Человек, не сдавший экзамен на умение пользоваться ИСП в море, конечно, не пойдет.

Самое в ИСП «хорошее» - это ИДА - индивидуальный дыхательный аппарат. Это штука типа детского спасательного круга на шее, с одной стороны присоединенного к противогазу, - с другой к висящим на груди небольшим баллонам с азото-гелиево-кислородной смесью. Самое веселое, что смесь напрямую в легкие идет. Ударишься этим кругом слегка - боль резкая... ) И вот в таком виде обмундированные четверо «счастливчиков» по лесенкам в бассейн с водой спускаются. И сидят там «со всей пролетарской ненавистью» этак с полчасика.. Единственное развлечение - по дну, цепляясь за перила, дойти до соседа и дать ему пинка - это с новичками проделывают, чтобы перила отпустил и всплыл на поверхность, суматошно руками поводе хлопая. А страхующие думают, что отказало снаряжение и тянут беднягу за канат к себе. Ну, конечно, для такого все по новой....

Новизна впечатлений первого года работы останется в памяти на всю жизнь. На переход с подводной лодкой (проект 641Б - «Сом» строительный номер 2) в доке до Феодосии на пирсе завода нас провожал тогдашний директор М.А.Юрьев - ритуал тогда такой был. Михаил Афанасьевич всех членов сдаточной команды по именам знал и не пожав руки не отпускал на переход. Сам переход ничего веселого не представляет - лодка в доке с брезентовым укрытием, на палубу две недели ни ногой. Работайте досыта. Одно развлечение - коша (нарды) и домино - игры, в которых любой член сдаточной команды к концу сдачи достигает полного совершенства. Кормят здесь же, в доке, столы под носом лодки расположены. Если хочешь добавки - научишся есть быстрее сотоварищей. Выход из дока в районе Феодосии и переход до Севастополя тоже были веселыми - у нас на системе дистанционного управления дизелями по непонятной причине горели предохранители. Пол пятого отсека был ими буквально завален, а сдаточный механик А.А.Брызгалов жучков ставить не разрешал. Шли на нервах, все чертежи замусолили до дыр, пока мой тогдашний шеф Юра Давыдкин все-же не нашел неисправность - не зря он МГУ закончил. Но  возможно его прыть объяснялась не столько обещанным стаканом шила, а тем, что надоело слушать матюги в наш адрес из центрального отсека...

В Севастополе тогда у завода была отличная сдаточная база - на Севморзаводе пирс и насколько зданий, прекрасная материальная часть, собственный транспорт. Это потом и пирс нашей сдаточной базы и все ее здания захватила некая организация «Персей», как гостиницу в Воронцовской слободе. Кстати, сейчас непонятно, кому это хозяйство принадлежит - Севморзавод Севастопольский сейчас предприятие совместной Российско Украинской собственности, ремонтирует один из «Сомов», построенных в Сормове в семидесятые годы, а ремонт финансирует Российское министерство обороны - вот ведь как жизнь повернула!

 А в то время мы жили как короли, правда работали с утра до вечера, без выходных. Очень важно, что в коллективе были  подлинно товарищеские взаимоотношения. Все мы были на «рабочей сетке», что сильно упрощало наши отношения - называли друг друга по именам, никто не корчил из себя начальника или старшего по возрасту. Одно лишь имело значение - профессионализм, им то авторитет и определялся. И не выживали в командировках конфликтные люди - не зря бытует выражение «куда ты денешься с подводной лодки!». Личности, фигуры - да почти все, однако жили дружно.

Потом у меня было много командировок как настройщика различных систем - и регенерации воздуха, и корабельной системы радиационного контроля, и даже посчастливилось работать на системе погружения-всплытия «Вольфрам». Но всегда было одно - чувство локтя, команды, делающей общее дело. Кстати, продолжительность одной командировки от шести до девяти месяцев, а время пребывания на родном заводе - месяца два-три. Потом опять командировка. Специфика профессии, блин..!

Есть такая традиция - ритуал посвящения в подводники. Руководит этим всегда замполит. Лодка должна погрузится не менее чем на сто метров. В каждом отсеке есть, как правило, люди, которые на погружение первый раз идут. Отвинчивается плафон осветительный (чаша, надо сказать, размеров немалых), заполняется забортной водой и честно пьется поровну всеми крестимыми. Хорошо, если ты не один в отсеке крестимый - ведь плафон до дна пьется, понятно. А вода-то морская, соленая и, что самое приятное, с запахом сероводорода - в нос так и шибает тухлыми яйцами. Можешь, конечно, не пить, - но в море ты больше не пойдешь - подводники суеверны и нарушения флотских обычаев не прощают. А потом крещенным руку пожимают, замполит дает «свидетельство о посвящении» красивое, а товарищи - стакан хорошего сухого вина.

В числе непременных участников сдаточных команд среди работников цеха автоматики встречались фигуры весьма колоритные, например::

Виктор Кочнев. Плотного сложения, небольшого роста, в робе всегда смотрелся как заправский моряк. С отличием окончил институт, два года учился в аспирантуре. Но у него жена, сын и ...лютое безденежье, да и монотонная жизнь научного работника явно не по нему была - неисправимому романтику и морскому бродяге. Мастер спорта по шахматам. Огромный любитель головоломок. Если возникала какая-то сложная неисправность, не укладывающаяся в инструкцию - Витю хлебом не корми, дай порешать задачку. Кстати, и руки у него «тем концом» вставлены.

Однажды мы с ним поехали в бригаду подводных лодок, где стояли уже сданные нами корабли, чтобы по просьбе команд настороить им по новой систему индукционной сигнализации шинно-пневматических муфт. Работа крайне специфичная, весьма высокой квалификации требующая. Чтобы не разбирать пол машинного отделения надо выполнить акробатический номер - тебя двое мужиков держат за ноги, а ты вися вниз головой ( к одной руке привязан гаечный ключ, к другой - отвертка) разбираешь датчик на муфте, подкручиваешь что надо и опять собираешь датчик. Работа этак пол часика занимает, при этом надо не просто крутить, а где неисправность понять и устранить постараться, чтобы опять после проверки не лезть, коль не так что сделаешь. Сделали мы работу. А бригада ПЛ расположена рядом с нашей базой, только свое КПП имеет, а на базу через ворота Севморзавода попадать надо.   Нас то привезли на катере, в робах, без пропусков. Да и забыли. Рабочий день кончился, катера нет, на базе только сторожа-дежурные. Что ж нам, в бригаде на лодке ночевать?

Придумали - обаяли машиниста, обещали бутылку шила. Тот говорит, на паровоз возьму - а так сами выкручивайтесь. Мы встали на площадку и прикинулись, что мерим сопротивление изоляции корпуса. Я кручу мегомметр а Виктор громко кричит: «Как изоляция!? Сколько?..» А я ему - «В норме! Давай в другом месте мигери, по схеме!»... Так и проехали на паровозе двое железнодорожных ворот с вооруженной охраной!! Вся база наутро смеялась..

Однажды мы приехали в командировку поездом. Устроились в гостинице. Лодка еще на базу не пришла. А командировочных - как не бывало. В общем, гуляем по городу-герою, наслаждаемся местным колоритом. И привела нас судьба в уютный парк невдалеке от Графской пристани, туда, где в «Аквариуме» показывают достопримечательности Черного моря. А в парке этом почти на каждой скамейке в шахматы играют. Присмотрелись. Игроки отнеслись к нам с пренебрежением - нам же  тогда и тридцати не было - мальчишки, словом. Выпросили мы у одного доску и часы шахматные (за деньги, конечно). Сыграли три - четыре партии. Виктор мне проиграл вчистую. Затравку делал. А потом одно место освободилось, и Виктор сел играть с профессионалом. Деньги, конечно, поставил. И началось.... Я никогда не видел такой игры, он был действительно мастер. Обыграл кучу народу. Нестандартно играл. Сразу на нескольких досках.  Вслепую на время!!!! Надо сказать, игроки эти потом его благодарили за удовольствие, утверждали, что за такое проигранных денег не жалко. И по их лицам видно было, что не обманывают...

Виктор Родионов. Васильич. С блеском окончил 82-ю математическую школу. Ее в то время хорошистом заканчивал далеко не всякий небесталантливый человек, а Виктор получил золотую медаль. Два года проучился в Москве, в институте им. Иоффе, потом перевелся в Горький и с красными корками закончил радиофак Университета. Очень сильный специалист. Неисправимый романтик, готовый ехать в командировку по сдаче лодки когда угодно и насколько угодно. Если средний специалист в цехе знал две-три системы автоматики досконально, Виктор Васильевич умудрился освоить десяток судовых систем. А уж того, что Виктор не знал в радиоэлектрических делах наверное не существовало. Когда возникала серьезная неисправность, находил ее крайне быстро. Но прославился он у нас тем, что придумал табличку на двери. Среди прочего была на «Сомах» система КДУ (корабельная дозиметрическая установка.) Виктор ее обслуживал. И вот однажды на дверях нашей комнаты появился знак радиационной опасности из оргстекла, с подсветкой мигающей люменисцентной лампой и неприятным дребезжащим звуком. И надпись - при зажженной лампе идет проверка радиоактивных источников. И в комнату нашу, которая раньше проходной двор представляла - никто из сдаточной команды ни ногой!!! Вот у нас смеху то было...

Я здесь говорю о людях, с которыми вместе работал в одной бригаде. В ПЦА многие были колоритными личностями - а эти, как нас раньше в школе учили, «типичные представители».

страницы
 предыдущая |следующая