Возможно, в дальнейшем в поэме появился бы и кто-нибудь третий -- чтобы раскрыть и другие стороны деятельности Бенардаки, например, по налаживанию связей между православными и духовно близкими странами Россией и Грецией.

"Слава Богу, -- сказал в свое время Дмитрий Егорович, -- я имел честь быть знакомым с господином Гоголем только в период его несомненной для меня гениальности!" И все-таки я нашел один отрывок у Гоголя, из которого следует, что кое-что верное он в знакомце своем и многолетнем ангеле-хранителе ухватил правильно. Вот эти слова, хоть на сегодняшний вкус и несколько пафосные, зато, на мой взгляд, единственные сказанные по делу во всем втором томе "Мертвых душ" и вдобавок довольно точно передающие ощущения любого предпринимателя, особенно российского: "А если видишь еще, что все это с какой целью творится, как вокруг тебя все множится да множится, принося плод да доход, -- да я и рассказать не могу, что тогда в тебе делается. И не потому только, что растут деньги, -- деньги деньгами, -- но потому, что все это дело рук твоих.

Потому, что видишь, как ты всему причина, ты творец всего и от тебя, как от какого-нибудь мага, сыплется изобилье и добро на все. Да где вы найдете мне равное наслаждение?"

Об этом же написал Карл Маркс своему другу и спонсору Фридриху Энгельсу: "Эх, лучше бы мне родиться предпринимателем! Теории, мой друг, все серые, и только бизнес цветет вешним цветом. К сожалению, я понял это слишком поздно". К сожалению. Особенно для России.

 Для нее, может, было бы лучше, чтобы такой человек, как Маркс, и вовсе на свет не рождался. Но уж если такое случилось, то лучше бы действительно он занимался бизнесом, как его приятель Фридрих. А еще лучше, как мой приятель. То есть, простите, как мой герой Дмитрий Егорович Бенардаки. Между прочим, он знал пять языков. А еще он прекрасно знал, откуда вышли его предки. А вышли они когда-то прямиком от древних афинян. И знание этого грек Дмитрий Егорович Бенардаки никогда не воспринимал как лишнее в хозяйстве и всегда призывал своих знакомых русских так же ценить и помнить своих не менее славных предков. И потому всегда представал в общественном мнении образцовым подданным и патриотом России. Что оказалось очень кстати для многих ее славных тружеников, включая тех, кто подвизался на ниве русской культуры.

И одним из гениев которой он считал своего доброго знакомого полуполяка-полумалороссиянина.

...С годами "красивый юноша с розовыми щеками" стал, как тогда говорили, "сильным брюнетом", волосы и борода у него поседели, и только брови, которые у Бенардаки были весьма густыми, оставались черными до последних дней его жизни. У Дмитрия Егоровича, по воспоминаниям современников, были такие выразительные глаза, что от одного его взгляда дети мгновенно переставали плакать. Говорил он всегда и везде -- и дома, и на работе, и в обществе -- очень тихо.

Но так внятно, что к нему внимательно прислушивались во многих дворцах в России и Греции.

Что же касается слабого пола, то молва передавала, что все красивые женщины, которые хоть раз, хоть по ошибке или случайности попадали в поле зрения Дмитрия Егоровича, потом уже с этого самого поля по своей воле никогда не уходили, а только по велению злой судьбы. Роль этой самой "злой судьбы" играла всегдашняя дикая занятость Дмитрия Егоровича. 

                                                       ПО СОВЕСТИ

Как известно, первоосновой тогдашней русской благотворительности, с которой так решительно и успешно было покончено в 1917 году, являлись православная вера и христианское мироощущение. Благотворительные организации вырастали из евангельских заповедей и милосердия, они были делом чьей-то персональной совести, результатом чьего-то личного осознания собственной греховности и необходимости покаяния, невозможности какой-то конкретной души жить сыто, когда кругом столько голодных. Благотворительные фонды и организации почти никогда не были централизованными, они создавались в конкретном месте для конкретной помощи и имели вполне конкретные цели и задачи. Одним из многочисленных фондов, основанных Бенардаки, было "Общество вспомосуществования нуждающимся учащимся Второй Петербургской мужской гимназии". Общество занималось детьми только этой гимназии, вносило плату за обучение, снабжало учащихся обувью и учебниками. Или взять другое учреждение, входившее в благотворительную империю Бенардаки, "Общество земледельческих колоний и ремесленных приютов". Оно работало исключительно с детьми, осужденными за мелкие преступления.

Размах благотворительной деятельности Дмитрия Егоровича меня не особо удивил. Тут он, слава Богу, никогда не был одинок, не понят или не одобрен обществом. Но, разбирая кое-какие тексты, имеющие отношение к моему герою, я вдруг догадался, почему в те времена люди так охотно жертвовали. Потому что тогда благотворители точно знали, куда и на что пошли их деньги. Например, Дмитрий Егорович содержал в числе многого другого ясли-приют при обществе "Помощь детям" (да и само общество, конечно, тоже). И вот какие отчеты о расходовании своих средств он регулярно получал: "На первое января ...остается в наличности пять тысяч шестьсот десять рублей сорок с половиной копеек. На одежду, обувь и ремонт оной истрачено восемьдесят рублей двадцать копеек с половиной...". И так далее, и везде с точностью до "полкопейки". Вот эти-то "полкопейки" меня совсем доконали! Я просто представил себе на минуту отчет нынешнего Детского фонда, или Фонда помощи чернобыльцам, или еще какого другого перед своими жертвователями.

Хорошо, если там миллионы долларов хотя бы не вовсе пропадут, а уж утруждать себя, чтобы за "полмиллиона" рублей кто-нибудь отчитался, да кто ж такое ныне допустит!..

страницы
 предыдущая |следующая