"Русский солдат умом и силой богат"

Школа № 81, 11 класс
Познавательно-интеллектуальная игра была посвящена 23 февраля. В начале ведущий рассказал об истории возникновения праздника Защитника отечества. Юноши класса были поделены на 2-е команды: Сила и Воля. Ребятам был предложен ряд конкурсов: Разминка; Конкурс на смекалку; Богатыри;    Сделай походную посуду; Снайпер; Конкурс командиров; Конкурс на сообразительность; С песней и Родина рядом; Интеллектуальная игра;   Народная мудрость; Перетягивание каната Мероприятие прошло весело, задорно. Ребята не только померились силой, но и узнали  много нового и познавательного. Победила команда Сила. Но сладкие призы получили все ребята.

Мероприятия к Году семьи в детских библиотеках-филиалах и отделениях

Даты мероприятий могут уточняться!

Мероприятия  к Году семьи в библиотеках Сормовского района.

Даты мероприятий могут уточняться!

Мероприятия, проводимые во взрослых и детских библиотеках Сормовского района

Мероприятия, проводимые во взрослых и детских библиотеках Сормовского района

Дмитрий Бенардаки (1799–1870)

П. Ю. АФАНАСЬЕВ

В 1962 году в Ленинграде во время земляных работ, начатых на месте возведения будущего концертного зала «Октябрьский», рабочие обнаружили гранитную плиту с отверстием, прикрытым пластиной. Под плитой – металлический гроб. Никто не удивился: незадолго до «нулевого цикла» здесь разрушили православный храм. Когда-то в этот храм приходили молиться жившие в городе греки, но в тридцатые годы всех их сослали куда подальше, а храм закрыли. Мало ли, чьи «святые мощи» могли быть погребены под алтарём? Гроб подняли на поверхность и, ничтоже сумняшеся, вскрыли. Внутри металлического гроба обнаружился деревянный. А в нём – мумифицированное мужское тело в богатой одежде. И ещё была найдена свинцовая банка с вложенным «жизнеописанием», из которого следовало, что покойный – Дмитрий Егорович Бенардаки , построивший на свои деньги храм, под алтарём которого впоследствии похоронен: Греческую посольскую церковь во имя великомученика Дмитрия Солунского. Строителям имя покойного ничего не сказало, и тело ещё сутки простояло под открытым небом и моросящим ленинградским дождичком, пока его не отправили в 1-й город-кой судебно-медицинский морг…

Да, не помнят в Петербурге Дмитрия Бенардаки. Я убедился в этом, пытаясь найти в питерских исторических архивах и в Публичной библиотеке документы, связанные с этим именем. Сотрудники этих уважаемых хранилищ истории смотрели на меня с удивлением, впервые слыша это имя. Какой такой Бенардаки? Кому он известен? Что он, император российский, великий князь или известный писатель, на худой конец? Гоголь там, или Лермонтов?

А вот в 19-м веке имя Бенардаки было ой, как известно. В России – буквально от берегов Балтийского моря до Амура. Да и за пределами страны, впрочем, тоже. Первый русский миллионер, потомственный дворянин, заводчик, пароходовладелец, золотопромышленник, меценат, обладатель замечательной коллекции картин западноевропейских художников…

Это он стал прототипом «нового русского», помещика Костанжогло во втором томе «Мёртвых душ». Более того, Гоголю не достаточно оказалось одного героя, написанного с такой яркой модели, и он выводит там же ещё одного, миллионера-благотворителя Афанасия Муразова.

Так что это за человек такой был, Дмитрий Бенардаки?

Родился Дмитрий Егорович (он же – Георгиевич) Бенардаки в июле 1799 года в Таганроге, провинциальном российском городке на берегу Азовского моря. В том самом, где позже родился писатель Антон Чехов и где умер император Александр Первый.

Его отец, грек Георгий (Егорий) Никифорович Бенардаки, ко времени рождения Димитриуса уже полтора десятка лет (с 1784 года) был подданным русского царя. Надо заметить, что греки – купцы и военные – в многонациональном Таганроге были едва ли не самыми многочисленными. Они массово иммигрировали сюда после русско-турецкой войны 1768–1774 гг., в которой встали на сторону русских и которая не привела к ожидаемому крушению господства Турции в Средиземноморье. Георгий Бенардаки в своё время тоже принял участие в борьбе против турецкого господства. В 1790 году он командовал судном «Феникс», которое вместе с другими греческими судами встало под знамёна адмирала Сенявина. И после окончания боевых действий и службы в российском флоте Бенардаки в чине майора в отставке (по другим сведениям – в чине капитан-лейтенанта) поселился в окрестностях Таганрога, где был в числе 22 других греков-дворян наделён 261 десятиной земли, получив их в безвозмездное пожизненное пользование.

Сведения о некогда широко известной многочисленной семье Бенардаки современные исследователи собирали буквально по крупицам. Таганрогский краевед О. П. Гаврюшкин (2000) установил, что после того, как в 1799 году у отставного майора Георгия Бенардаки родился сын Дмитрий, последовало ещё несколько рождений. В 1805-м появилась на свет дочь Земфира (умершая, как полагает О. П. Гаврюшкин, во младенчестве), в 1806-м – Константин. Были ли у Дмитрия другие братья и сёстры – неизвестно. Непросто современным исследователям истории семьи Дмитрия Бенардаки установить, сколько же о оставил наследников. Тот же О. П. Гаврюшкин, например, выяснил, что «в семье Дмитрия Георгиевича родились сыновья Михаил (1828), Леонид (1829), Николай и дочь Мария (1826) и ещё одна, имя которой установить не удалось». А позже уточняет словами историка М. П. Погодина, близко знакомого с Дм. Бенардаки: «Дочь Мария Дмитриевна была за князем Радзвилом, другая за Г. П. Талейраном)». Автор, зная, что существовала совладелица Верхнеамурской золотопромышленной компании Вера Дмитриевна Талейран-Перигор, предположил, что именно она была дочерью Дмитрия Егоровича. И это предположение впоследствии подтвердилось так же, как и другое: что ещё одна графиня, Елизавета Дмитриевна Перхенштейн, имевшая акции в той же компании, также была его дочерью. А ещё у Бенардаки была дочь Александра, вышедшая замуж за будущего министра финансов А. А. Абазу, но умершая (от родильной горячки?) в 1856 году, успев произвести на свет дочь Прасковью. Кроме того, у Дмитрия Бенардаки был сын, которого (видимо, в честь дяди), назвали Константином. И Констан-ин Дмитриевич также впоследствии оказывается в числе акционеров Верхнеамурской компании, основанной его отцом.

Таким образом, мы насчитали, что у Дмитрия Бенардаки было по меньшей мере восемь детей, четверо девочек и столько же мальчиков. Я. Капасакалдис (2004) и М. Финюкова также говорят тоже говорит о восьмерых детях Дмитрия Бенардаки, но они упоминают о трёх сыновьях и пяти дочерях, не называя имён. И в посмертной записке из захоронения Дмитрия Бенардаки говорится о четырёх дочерях и трёх сыновьях Дмитрия Бенардаки, которые были утверждены в 1861 году вместе с отцом в почётном дворянстве, но при этом в ней не встречаются имена ни Михаила, ни Марии, но зато упоминаются Людмила и Елизавета. Нам остаётся только высказать очередное предположение, что двое старших детей до 1861 года попросту не дожили, а всего их у Дмитрия Егоровича было никак не меньше десяти человек. И это число могло быть больше, да жена его, Анна Егоровна, умерла в октябре 1846 года через пять дней после рождения младшего сына Константина…

Но вернёмся к нашему герою. В 1805 году он поступил в гимназию. После неё – на военную службу, стал гусаром, но уже 18 января 1823 года в возрасте 24 лет и в чине поручика был уволен не то «по неприятности» (Гаврюшин, 2000), не то «по домашним обстоятельствам» (Капасакалдис, 2004).

Отставка оказалась очень своевременной: в том же году были вновь разрешены винные откупы. Молодой отставной гусарский поручик «с капиталом в 30 или 40 тысяч рублей» принимает участие в торгах по винным откупам, проходивших в Петербурге. И неожиданно для других выигрывает эти торги, приобретая право торговать водкой своего производства.

Здесь, видимо, нужно немного рассказать о том, что такое винный откуп. Вообще откуп – право, дававшееся частному лицу на сбор различных платежей. «Откупная система, распространившаяся с 17-го в., включала передачу на откуп таможенных, кабацких, проезжих, пролубных, лавочных, конских пошлин, а также сбор с мельниц, бань, харчевен, солодовен и пр. Наиболее крупными откупными статьями были таможенные и кабацкие сборы, а с отменой в середине 18-го в. внутренних таможен винные откупа становятся основой откупной системы… Широкое распространение практики винных откупов… было вызвано также появлением в Сибири и на Урале частных винокуренных заводов, владельцы которых… стремились к получению откупов, так как могли в откупных местах реализовывать без торгов часть вина, производившегося на их заводах». (Разгон.)

В 1817 году правительство Александра I сделало попытку отказаться от практики винных откупов, передав оптовую продажу спиртного казённым чиновникам и оставив частникам лишь розничную торговлю. Однако в результате этого поступления в казну резко снизились. Чиновники оказались больше заинтересованы в пополнении своих кошельков, чем государственного. И после восхождения на престол Николая I по инициативе министра финансов Канкрина винный откуп был вновь разрешён. И уже вскоре это положительно сказалось на государственном бюджете. «Поступления в казну до начала 1860-х гг., согласно официальной статистике, непрерывно возрастали, увеличившись почти в два раза: с 64,6 млн руб. в 1825 г. до 126,4 млн руб. в 1861 г.». (Гавлин, 2000.)

И Дмитрий Бенардаки, уволившийся с военной службы накануне разрешения винных откупов, попал с корабля на бал. Уже через шесть лет после победы на первых торгах Дмитрию Егоровичу принадлежит весь винный промысел и вся торговля спиртным в столице, её винные магазины и склады. А ещё через некоторое время он становится одним из наиболее крупных откупщиков Сибири. Новая прослойка откупщиков-разночинцев стала быстро выделяться в обществе.

Среди откупщиков были представители разных конфессий и сословий: и купцы (И. Мясников, А. Попов, старообрядец В. Кокорев), и дворяне (князья Долгоруков, Гагарин, Куракин, А. Голицын, граф П. Шувалов), и такие, как сын личного дворянина, отставной гусарский поручик, православный грек Дмитрий Бенардаки или выходец из небогатой еврейской семьи витебский иудей Евзель Гинсбург (эта фамилия часто встречается с написанием Гинцбург или Гинзбург). Впрочем, для откупщиков было характерно стремление «поравняться», и большие деньги позволяли им осуществить желаемое. Так, Гинсбург, например, «чудесным образом превратился в барона, купив себе это звание по сходной цене у герцога Гессен-Дармштадского» (Якутин и др., 2000). Статус потомственного дворянина получил и Бенардаки. Зачастую откупщики объединялись, образуя своеобразные синдикаты. Так было проще диктовать свои условия на винном рынке и вытеснять с него конкурентов. Бенардаки, как отмечается в газете «Невское время» (Русское чудо, 2000), создал такой синдикат вместе с другим известным откупщиком того времени, будущим банкиром Василием Кокоревым. Винный откуп был весьма доходным занятием, и занимавшиеся им сколотили немалый «первоначальный капитал», который впоследствии стал источником инвестиций в начавшееся бурное развитие производства.

Но, как описал этот период видный немецкий экономист-теоретик Карл Маркс, это было время наживы, для которого были характерны обман, подкуп, нечистоплотность в отношениях. С одной стороны, откупщиков обвиняли в том, что они незаконно повышали цены на спиртное и ухудшали его качество. «Излюбленным способом обмана стала продажа разбавленной водкой воды с добавлением в неё настоек из ”дурмана“ и табака. Чтобы пра-ить напитку ”крепость“, добавляли в него всякие ”ядовитые“ и дурманящие вещества и даже медную окись». (Якутин и др., 2000.) Хотя, конечно, вполне вероятно, что повышением цен и изготовлением «зелья» на самом деле занимались не сами откупщики, а их приказчики и кабатчики.

С другой стороны, откупщики, всегда зависящие от многочисленных чиновников, стремились сами поставить их в зависимость, давая взятки. «Взяв откуп, откупщик прежде всего старался задобрить чиновников: одних угощал пирами, другим высылал деньги и водку. Существовала целая система взяток, подкупов и дарений… В записке, поданной министру финансов в январе 1853 года, говорилось: ”Получать жалованье из откупа считается теперь не взяткою, но жалованьем безгрешным, прибавочным к казённому жалованью“». (Там же.) Бенардаки, конечно, не стал бы одним из наиболее богатых откупщиков, если не смог бы приспособиться к этой системе, если не стремился бы поставить чиновников в зависимость от денег, которые им давал. Новосибирский историк Н. П. Матханова (1998), рассказывая о слывшем честным губернаторе И. С. Жиркевиче, приводит такие слова самого Дмитрия Бенардаки: «Мы, откупщики, имеем коренное правило – ежемесячно часть нашей прибыли уделять начальству, и я смею просить вас оказать мне такую же благосклонность, как и предместники ваши допускали: дозволить, в случае нужды, предлагать от души пособие».

В другом случае о сложных взаимоотношениях между откупщиками и властью в письме графу Л. А. Перовскому рассказал сам генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьёв. 21 января 1850 года он писал из Иркутска: «На днях я слышал что известный Бенардаки имеет большие поставки по Военному Министерству. Я знаю, как ценятся эти услуги, и едва ли мне предстоит надежда успевать в личных объяснениях о делах Восточной Сибири, когда он ворочает капиталами Военного Министерства, ибо нельзя забыть, что он в то же время откупщик Восточной Сибири, и здесь издревле признано существование двух властей, т. е. откупщика и генерал-губернатора. Было время, что это сравнение мне казалось обидным, но опыт – великое дело; теперь я сознаюсь, что власть Бенардаки больше моей; он имеет даже власть или влияние на меня лично, а я на него не имею». (Барсуков, 1999.) Впрочем, влияние на откупщиков генерал-губернатор всё же имел.

Это видно из другого его письма, написанного в Иркутске 26 января 1859 года М. С. Карсакову . «Бенардаки затеял <на Амуре> столько непригодных дел по всем своим ведомствам, т. е. 1-е по откупу, 2-е – золотопромышленности и 3-е – Амурской компании, что я вынужден дать ему … урок и, разумеется, ни к какой награде представлять не могу». (Там же.)

Против откупов и откупщиков были очень многие, и в итоге в 1863 году система вин-ых откупов была отменена. Но, как отмечает М. Л. Гавлин (2001), «”чрезмерная монополия“ откупщиков содействовала формированию у них целого ряда специфических черт. С одной стороны, способ-ность проводить масштабные хозяйственные, торговые и финансовые операции, умение вовремя мобилизовать крупные денежные средства, сформировать деятельный персонал для обслуживания откупа. При этом откупщики проявляли удивительную энергию и организационный размах, открытость, контактность, умение приобретать нужные связи и использовать их к своей выгоде». И ко времени отмены откупной системы «бывшие откупщики уже были готовы к переключению своей энергии на новые направления деятельности.

Период первоначального накопления для них закончился, и все свои силы и капиталы многие из них направляют на грюндерство, на поиск новых источников обогащения». Заметим, однако, что ко времени начала реформы состояние Дмитрия Бенардаки оценивалось в 20 млн рублей, и что у него уже были и другие источники обогащения. Деньги, полученные от доходов с откупа, Бенардаки вкладывал в другие виды бизнеса. Так, в 1860 году в Оренбургской губернии он имел 620 тысяч десятин земли и 10 тыс. душ крепостных. «Слава о хозяйственности помещика Бенардаки гремела по всей России» (Корин, 2004). А ещё у него было 16 заводов в 6 губерниях. И не случайно, видимо, прототип «раздвоился» в «Мёртвых душах»: обе ипостаси Дмитрия Бенардаки – помещик и капиталист-заводчик – были настолько яркими, что Гоголю запросто хватило на двух героев.

Мне не удалось выяснить, когда у Д. Е. Бенардаки появились первые заводы. Возможно, что первыми были Верхне- и Нижне-Троицкий и Усень-Ивановский медеплавильные заводы, основанные И. Г. Осокиным в 1754, 1760 и 1761 году соответственно. Бенардаки купил их через 10 лет после начала своей предпринимательской деятельности, в 1837 году. Но заводы, по всей видимости, оказались убыточны. В 1853–1854 году, как утверждает «Уральская историческая энциклопедия» (www.ural.ru), они перешли в казну и были закрыты. Хотя это утверждение отрицают на Башкирском суконном комбинате, говоря, что это старое предприятие, известное раньше под названием «Нижне-Троицкая суконная фабрика», было основано «царским министром» (!) Д. Бенардаки на базе… медеплавиль-ного завода.

Но если Дмитрий Егорович Бенардаки и занимался (в числе других бизнесов) лёгкой промышленностью, то всё же не она, по всей видимости, сделала его известным фабрикантом. В 1859 году Бенардаки купил Верхне-Авзянопетровский чугуноплавильный и железоделательный и Нижне-Авзянопетровский железоделательный заводы. Оба этих завода, основанные столетием раньше графом П. Шуваловым на притоке р. Белой в Башкирии и работавшие, как единый комплекс, к тому времени уже не раз поменяли владельцев. От Шувалова они перешли к К. Матвееву, затем заводы купил Е. Н. Демидов, после смерти которого их владельцем стал В. С. Демидов. Потом хозяином заводов стал М. П. Губин, за ним – Н. Е. Тимашов.

Став новым собственником Авзянопетровских заводов, Дм. Бенардаки сразу же приступил к их модернизации. Установил на обоих заводах пудлинговые печи, прокатные станы, паровые машины и паровые молоты. «При нём работа заводов значительно оживилась… Введение паровых машин и электропривода позволили довести в 1861 году выпуск чугуна до 190 тыс. пудов» (www.beloretsk.ru). Но, когда после смерти Дмитрия Егоровича его наследники были объявлены несостоятельными, с 1870-х годов эти заводы были взяты в казённую опеку. Ещё одним крупным металлургическим заводом из числа принадлежавших некогда Дмитрию Бенардаки был медно-чугунный завод, основанный шотландцем Чарлзом Бердом на Гутуевском острове Санкт-Петербурга.

Бенардаки купил завод после смерти основателя (в 1843 году) у его сына Фрэнсиса. Однако и производство чугуна, стали и проката не было, как мне представляется, главной целью Бенардаки-заводчика. Скорее, он занялся этой деятельностью, желая иметь дешёвые материалы для того же судостроения.

Ведь он был ещё и судовладельцем, а по совместительству – корабелом. О том, как это начиналось, есть несколько отличные друг от друга версии. Газета «Большая Волга», например, 7 февраля 2003 г. напечатала: «В 1849 году владелец Сормовского завода Д. Е. Бенардаки организовал ”Товарищество Нижегородской машинной фабрики и волжского буксирного пароходства“». А. Корин (2004) несколько иначе рассказывает о том же самом: «В 1849 году в Петербурге была создана ”Компания Нижегородской машинной фабрики и Волжского буксирного и заводского пароходства“.

Сначала Бенардаки был одним из трёх её владельцев. Но когда Дмитрий Егорович предложил вложить деньги в строительство металлургического завода в Сормове, все партнеры по-тихому отползли со своими отцовскими капиталами куда-то в сторону от этого рискованного проекта». А на интернет-сайте http://sormovo.riverships.ru/, названном разработчиками неофициальным сайтом завода «Красное Сормово», говорится, что «30 июня 1849 года по доверенности компании ”Нижегородской машинной фабрики и Волжско-Камского буксирного и заводского пароходства“ отставной майор Алексей Иванович Узатис купил… участок земли на правом берегу реки Волги, между деревнями Сормово и Мышьяковка. 21 июля 1849 года Балахнинский уездный суд утвердил купчую. Эта дата и считается днём рождения Сормовского завода».

Как бы то ни было, Дмитрий Бенардаки был основателем и вскоре после основания – единственным владельцем Сормовского завода. «Он оказался прекрасным топ-менеджером своего собственного проекта. Его видели и в цехах, и на территории завода, и в затоне, и в конторе управляющего. Это при Бенардаки на заводе – впервые в нашей стране – появились паровые машины, токарные станки, подъёмный кран. Это Дмитрий Егорович разглядел и поверил в гениального русского молодого инженера Износкова, и тот соорудил для завода первую в России мартеновскую печь». (Корин, 2004.)

 Уже в следующем после покупки земельного участка, в 1950-м, году (потрясающие темпы, не правда ли?) на Сормовском заводе был построен небольшой колёсный пароход с деревянным корпусом «Ласточка». И почти сразу вслед за ним с заводского стапеля спустили на воду двухтрубный кабестан «Астрахань». Кабестанами называли большие деревянные суда, предназначенные для транспорти-ровки барж. Пришедшие на смену волжским бурлакам, они переняли «таскательную» технологию своих предшественников. Хотя внутри кабестанов и устанавливались паровые машины, их задачей было вращение не винта или колеса, а ворота, на который наматывался трос. А другой конец этого троса цеплялся к якорю, который предварительно завозился маленьким буксиром метров на 300-400 вверх по течению. То есть, кабестан представлял собой по сути мощную плавучую лебёдку с паровым приводом. Буксировка барж с помощью кабестанов была дорогостоящим предприятиям, да и времени на транспортировку грузов таким способом уходило много. Поэтому довольно скоро кабестаны уступили место пароходам-буксирам.

Но принципиальной разницы в строительстве пароходов и кабестанов, в общем-то, не было, и Сормовский завод продолжал развиваться и набирать силы, приобретая всё большее значение в промышленном развитии как Поволжья, так и всей России. Начав строить пароходы на Волге, Бенардаки не остановился.

Вслед за первым байкальским судостроителем купцом (а также откупщиком и енисейским золотопромышленником) Никитой Мясниковым он построил и спустил на байкальскую воду два парохода. Один из судов получил имя «Граф Муравьёв-Амурский», а второй – «Дмитрий Бенардаки». В 1859 году, после смерти Мясникова, Бенардаки стал единственным на Байкале судовладельцем. Но оставался им здесь не долго: уже на следующий год он продал свои пароходы купцу Василию Рукавишникову.

А в 1871 году, уже после смерти самого Дмитрия Егоровича, открылась первая на Амуре частная пароходная компания «Бенардаки и Ко», предназначенная для почтово-пассажирского сообщения.

Но вернёмся к нашим откупам. Вернёмся для того, чтобы вспомнить, что они были отменены в 1863 году. Бенардаки, как и его товарищи по цеху, до последнего предпринимал всё, что мог, чтобы сохранить этот бизнес, и надеялся расширить его. Он хотел стать винным монополистом и в землях, которые лишь недавно стали считаться принадлежащими Российской Империи (Айгуньский договор об этом был подписан в 1858 году).

Любопытное свидетельство об этом содержится… в записи от 28 сентября 1859 г. из дневника Великого Князя Константина, опубликованном в 1994 году: «Ездил в Сибирский комитет. Было замечательное канальское откупное дело Бернадаки , где он хотел себе достать Амурскую область, да чтоб казна ему подарила 4 миллиона. Настаивал, чтобы ему наотрез отказали…» (1857–1861…, с. 196.) «Канальское откупное дело», по всей видимости, не состоялось. Но оно было лишь одним из амурских проектов Дмитрия Бенардаки. Ещё 14 ноября 1857 года (то есть, до заключения Айгуньского договора!) он вместе с купцом Василием Рукавишниковым представил в Сибирский комитет устав Амурской компании, которая ставила целью занятия китобойным промыслом и рыбной ловлей в Тихом океане, добычей полезных ископаемых, торговлей, намеревалась содержать пароходы на Амуре.

Устав компании был утверждён 11 января 1858 года. Кстати, в организации Амурской компании и в её делах активное участие принял адмирал Г. И. Невельской (Алексеев, 2003), а автором идеи называли даже самого Н. Н. Муравьёва-Амурского (Кириллов, 1894). В истинности этого последнего утверждения, впрочем, есть основания усомниться, ибо, как мы помним, граф Муравьёв-Амурский назвал его «третьим непригодным делом».

И это предприятие Бенардаки оказалось действительно неудачным. «…Компания располагала капиталом в миллион рубл., составившимся из 4000 акций, который потом был увеличен до 3-х миллионов прибавлением ещё 8000 акций. Но не смотря на значительность средств и на права и преимущества, предоставленные компании её уставом, задачи… остались не осуществимыми. На самых же первых порах опыт доказал, что на торговлю с маньчжурами и инородцами Амура особенно рассчитывать было нельзя, потому что потребности их ничтожны; что торговля с русскими колонистами также не могла быть успешной, как вследствие незначительности населения края, так и особенно потому, что компания вела торговлю предметами роскоши, а не необходимости, в которых более всего ощущалась потребность, что, наконец, рыбный промысел и китоловство оказались неудачными от неумелых распоряжений местных заправителей. К этому присоединилось ещё то, что отправленные из заграницы в Николаевск три судна с грузом погибли в море.

Все эти неудачи охладили энергию акционеров к грандиозным предприятиям и компания, ведя лишь ничтожную торговлю, по истечении своего 7 летнего существования, ликвидировала свои дела, потерпев убытков до полумиллиона». (Кириллов, 1894.) И всё же Дмитрий Бенардаки «достал» Амурскую область «вторым непригодным делом».

Он начал добывать здесь золото, стал организатором и владельцем первой золото-промышленной компании, которая вскоре оказалась самой крупной золотопромышленной компанией в России и просуществовала полвека, вплоть до прихода сюда власти Советов. К этому времени, ко времени начала золотодобычи на Амуре, у Дмитрия Егоровича Бенардаки был немалый опыт ведения горных работ, ведь он уже тогда считался одним из наиболее крупных золотопромышленников Енисея.

На сайте Екатеринбурга говорится, что он был вместе с известными купцами-старообрядцами Якимом и Аникой Рязановыми совладельцем Удерейской компании (www.ekburg.ru). В другой золотопромышленной компании, пишет Д. Е. Мамин-Сибиряк (1889), его компаньонами были генерал-майор П. П. Ушаков, граф В. А. Адлерберг и почётный гражданин Я. И. Расторгуев. А в списке крупнейших золотопромышленных фирм М. Бисарнова (1896), мы находим, что Дмитрий Бенардаки был пайщиком «Рязановых, Баландиных и лиц компании», прииски которой находились в Бирюсинском горном округе.

Однако стать зачинателем золотопромышленности в регионе, совсем уж удалённом от столицы, помог случай. Даже целая цепочка случаев, благоприятных для предпринимателя. Накануне отмены откупов к Дмитрию Егоровичу обратился молодой, но уже известный своими удачами в открытии золотых месторождений горный инженер Николай Аносов. (Впрочем, возможно, что всё было наоборот: Бенардаки, заинтересованный в открытии бизнеса на новой территории, пригласил на службу Аносова, который уже был известен как успешный поисковик и который уже открыл месторождения золота в Забайкалье и Приамурье.) Он рассказал ему о своих находках в бассейне реки Амур. Ожидалось, что в ближайшем будущем для привлечения на Амур русских на вновь приобретённых землях будет разрешена частная золотодобыча.

Поэтому предложения Аносова, сулившие немалую выгоду, заинтересовали предпринимателя Дмитрия Бенардаки, и в январе 1862 года он заключил с Н. П. Аносовым договор о том, что инициативный горный инженер на деньги Бенардаки организует поиск и разведку золота в наиболее пер-спективном районе. В итоге последовавших затем переговоров в марте 1862 года Бенардаки договорился с другим откупщиком, коллежским регистратором В. С. Каншиным и купцом И. А. Икон-никовым об организации совместных поисково-разведочных работ.

В 1865 году правительство разрешило частную добычу золота в Приамурье, и компаньоны подали заявки на несколько золотоносных площадей. В 1867 году их заявки были утверждены, и золото-промышленники, собравшись, подписали договор о создании Верхнеамурской компании, первого частного золотопромышленного предприятия на Амуре, слава которого не померкла до сих пор.

«Договор Д. Е. Бенардаки, В. С. Каншина, А. В. Каншина (по доверенности Н. Д. Бенардаки), А. В. Лубкина и И. А. Иконникова об учреждении Компании на Вере под наименованием Верхне-Амурская золотопромышленная компания. Тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года Августа тридцатаго дня мы, нижеподписавшийся Поручик Дмитрий Егорович Бенардаки, Коллежский Регистратор Василий Семёнов Каншин, Подпоручик Андрей Васильев Каншин, по доверенности Надворного Советника Николая Дмитриева Бенардаки, засвидетельствованной в С.-Петербургской Палате Гражданскаго Суда 12-го Июня 1867 года за № 194, Коллежский Секретарь Александр Валерианов Лубкин и Потомственный Почётный Гражданин Иван Алексеев Иконников, заключили сие условие в нижеследующем:

Первое. Поисковыми партиями в Амурской области открыты на законном основании заявлены и отведены нижепоименованные золото-содержащие прииски:

А. Заявленные на имя Дмитрия Егоровича Бенардаки:

а) Верхне-Дмитриевский, – по правой вершине речки Джалинды, текущей с правой стороны в р. Уркан или Ур, правый приток реки Зеи;

б) Вознесеновский по речке Малому Янкану или Перевальной, впа-дающей с левой стороны в Большой Янкан…

в) Нижне-Дмитриевский по речке Джа-линде… В. Заявленные на имя Надворного Советника Николая Дмитриевича Бенар-даки: Успенский…, Николаевский…, Николаевский…

Заявленные на имя Коллежского Регистратора Василия Семёнова Каншина, из коих им продано в собственность сыну своему Подпоручику Андрею Васильевичу Каншину три пая или тридцать третья и одна треть части:

а) Петропавловский…

б) Васильевский…

D. Заявленные на имя Потомственного Почётного гражданина Ивана Алексеева Иконникова:

а) Троицкий – по речке Больдыжак…

б) Нижне-Ивановский…

в) Верхне-Ивановский…

Для правильной и успешной разработки этих приисков мы согласились между собою составить компанию и признавать общею нашею собственностию вышеупомянутые одиннадцать приисков.

Второе. Учреждаемая нами Компания, есть Компания на Вере под наименованием «Верхне-Амурская Золотопромышленная Ко».

Третье. Вышеозначенное компанейское предприятие наше делится нами на сто равных частей или паев, из числа оных сорок три пая принадлежит Дмитрию Егоровичу Бенардаки; (двадцать семь – Каншину?) двадцать пять Николаю Дмитриевичу Бенардаки и четыре пая – Ивану Алексеевичу Иконникову.

Четвёртое. Деньги для производства ежегодных золотопромышленных работ вносятся каждым компанионом пропорционально числу принадлежащих ему паёв, в размерах и сроки, большинством компанионов утверждёнными. Если же кто из компанионов не внесёт в срок причитающиеся на его часть суммы, то оная может быть внесена другими компанионами и возвращается из золота, следующего к выдаче компаниону оказавшемуся неисправным с причислением к сумме, за него внесённой полупроцента на капитал и полупроцента неустойки, считая и то и другое за каждый месяц.

Пятое. Каждый из компанионов может продать стороннему лицу своё участие в настоящей компании, только с согласия большинства голосов остальных компанионов… Лицо, купившее паи, получает право решительнаго голоса в Главном Управлении только в том случае, когда им будет приобретено не менее десяти паёв…

Шестое. Главное распоряжение делами Компании принадлежит Главному Управлению, которое составляется из компанионов имеющих право решительнаго голоса, или из их представителей и должно находиться в С.-Петербурге…

Седьмое. …Товарищ-распорядитель заведует всеми делами Компании на основании доверенности и от имени всех компанионов…

Восьмое. По отдалённости приисков, Главное Местное Управление делами в Амурской области вверяется особому Главноуправляющему, который назначается и увольняется большинством голосов членов Главного Управления и получает надлежащую доверенность, а также инструкцию за подписями всех компанионов…

Девятое. Каждый из компанионов имеет право посылать на компанейские прииски или куда признает нужным доверенных от себя лиц, для обзора правильности ведения золотопромышленных дел и для ревизии всех хозяйственных отраслей оных, посему для таковаго довереннаго должны быть открыты Главноуправляющим все счётныя и хозяйственныя книги и документы…

Десятое. Определение размера приисковых работ на каждый золотопромышленный год производится Главным Управлением, заключения котораго сообщаются для исполнения Главноуправляющему делами в Амурской области…

Одиннадцатое. Главноуправляющий делами в Амурской области представляет в С.-Бургское Главное Управление:

о промывке песков и добыче золота еженедельные сведения;

о приходе, расходе и остатке сумм,– ежемесячные сведения;

о ходе работ – ежемесечные сведения;

по прошествии же промысловаго года, непременно к первому числу Февраля месяца следующаго года, представляется им полный годовой отчёт.

Двенадцатое. Из денег, получаемых Товарищем Распорядителем от добытаго на компанейских приисках золота прежде всего должны быть им покрыты все расходы, потребности и сметы, утверждённые на основании сего условия постановлениями Главнаго Управления и только остающиеся за таковыми уплатами свободныя денежныя суммы могут быть отчислены в дивиденд, по постановлению большинства голосов компанионов, пропорционально их участиям.

Тринадцатое. Продолжение поисков в Амурской области золота, посредством людей, служащих Компании и на ея капиталы, допускается лишь с тем, что все такими способами открытые золотосодержащие прииски поступают в полную собственность Компании.

Четырнадцатое. Условие сие не обязывает нас иметь общие дела ни в настоящее, ни на будущее время и каждый из нас пользуется правом отдельно, на свои собственные капиталы, и людьми, не принадлежащими к Компании, открывать, приобретать и разрабатывать прииски…

Пятнадцатое. Согласно обязательствам, до учреждения настоящей Компании данным каждым из нас открывателю наших приисков в Амурской области, Горному Инженер-Капитану Николаю Павловичу Аносову, о предоставлении ему попудных денег, назначаем выдавать ему, г. Аносову, за общий наш счёт, по четыреста рублей серебром с каждаго пуда шлиховаго золота, добытаго на следующих приисках, им открытых: по речке Джалинде:

1) с Нижне-Дмитриевскаго;

2) Нижне-Ивановскаго;

3) Васильевскаго и Верхне-Ивановскаго;

по речке Болдыжаку с Троицкаго;

по речке Ма-лому Якану с Петро-Павловскаго;

кроме сего, назначаем выдавать г. Аносову, за об-щий же наш счёт, по двести рублей серебром с каждаго пуда шлиховаго золота, добытаго на приисках Успенском при р. Малому Якану;

Николаевском по левой вершине речки Джалинды и Верхне-Дмитриевском по правой вершине речки Джалинды…

Шестнадцатое. Для поощрения Компанейских служащих к открытиям в пользу Компании золотосодержащих розсыпей, Главноуправляющему делами в Амурской области предоставляется право назначать в виде награды от пятидесяти до ста пятидесяти рублей серебром с каждаго пуда шлиховаго золота открывателям тех приисков, которые будут заявлены и отведены на имя Компании и по пробным разведкам окажутся благонадёжными и будут Компаниею разрабатываться…

Семнадцатое. Если в последствии по делам Компании возникнут между Компанионами споры, то таковые должны быть разбираемы не иначе, как в С.-Петербургском Окружном Суде…

Восемнадцатое. Условие сие нам и наследникам нашим хранить и исполнять свято и ненарушимо. Подлинный акт передать для хранения Товарищу Распорядителю, а засвидетельствованныя копии сего условия представить к Г. Генерал Губернатору Всточной Сибири, в Горный Департамент и в Алтайское Горное Правление, для надлежащих с их стороны распоряжений…

К сему условию Поручик Дмитрий Егорович Бенардаки руку приложил. К сему…» (Договор Д. Е. Бенардаки… РГИА, ф.57, оп.1, д.1, лл. 45.)

В первые свои прииски компаньоны Верхнеамурской компании изначально вложили очень крупные суммы, ведь они располагались в удалённом от каких бы то ни было дорог районе. И первое, что сделала компания – построила дорогу от пристани Джалинда на Амуре. По этой дороге были перевезены и смонтированы на месте бочечные машины – чудо золотодобывающей техники того времени.

Бенардаки вообще знал толк в технике! Да и заводы у него, как мы помним, были. А относительно затраченных средств… «Поиски в Амурском крае в течении 6 лет стоили Бенардаки до семидесяти ты-сяч; хотя эта сумма и значительна, но она всегда вполне окупится, даже 20 саженями протяжения его пятивёрстной площади по реке Джалинде». (Золото…, 1866.)

Уже в 1868 году прииск Васильевский, первый из открытых и один из наиболее богатых амурских приисков стал возвращать затраченные капиталы. Верхнеамурская компания продолжила поиски новых золотоносных районов, и вскоре у неё появились прииски на р. Зее, в золотопромышленном районе, который позже назовут Центральным. А ниже по течению реки на её берегу компания обустроила базу для перевалки грузов, Зейский склад. (Впоследствии вблизи с Зейским складом Верхнеамурской компании возникло по-селение, ставшее затем городом Зея).

Дела компании быстро шли в гору, и на Амур устремились другие золотопромышленники. Одни занялись поисками новых золотопромышленных районов, стараясь успеть занять своё место, другие – поисками способов стать пайщиками Верхнеамурской компании, поскольку быть совладельцем её считалось престижно, а паи сулили богатство…

Но сам Дмитрий Бенардаки, так много усилий, так много средств затративший на освоение новой территории, так и не увидел результатов этих вложений.

Он умер. Причём в его смертью раскрылось казавшееся невероятным: один из самых богатых людей в России, Бенардаки был близок к банкротству. При том, что его имущество было оценено в общую сумму более 18 млн рублей, его задолженность кредиторам составила 17,7 млн.

После погашения долгов в 1894 году имущество семьи Бенардаки оценивалось уже в 2 млн рублей (Финюкова, 2004). В январе 1897 года издававшаяся в Хабаровске газета «Приамурские ведомости» опубликовала списки главнейших амурских золотопромышленных компаний и их владельцев. Компании располагались в этом списке в алфавитном порядке, и Верхнеамурская компания (на букву «в») числилась в нём лишь под пятнадцатым номером.

Я процитирую здесь ту часть этого списка, где названы компаньоны Верхнеамурской компании, с тем, чтобы вы могли увидеть, как состав её владельцев изменился по сравнению с тем, что был закреплён договором об образовании компании.

«15. Верхне-Амурская золотопромышленная компания. Участие делится на 100 паёв, которые принадлежат: Абазе Ал. Мих. кап I ранга – 1, Асланбегову Авр. Богд. к.-адм. – 1, Базилевскому Викт. Ив. – 61/3, Бенардаки Марии Август. – 2, Бертельс Ольге Анат. – ½, Брюханову Ник. Анд. – 1, Булгаковой Марии Андр. – 1, Булгаковым Роману, Вадиму и Марии Ник. – 1½, наследникам Белстоцкого Вл. Вас. – 1, гр. Головиной Анаст. Дм. – 1/8, Граве Екат. Ив. – 4½, Дворжитской-Богданович М. Дм. – 1/8, Дестрему Дм. Дм. – 1/8, детям Дестрема Мориса Дм. – 1/8, Дружининой Над. Петр. И барон. Нольде Марии Петр. – 1, Журавлёву Мих. Ник. – 3, Каншину Андр. Вас. – 1½, Кастриото-Скандербек-Дрекалович Марии Вас., жене д. с. с. – 1, Кирьяковой Кл. Вас. – 1, Ключаревой Соф. Дм. – 1/8, Коновалову Ал-дру Ал-др – 1/3, Краевскому Дм. Мих. – 15/6, Лазаревой Ан. Вас. – 1, Леонтьевым Ив. И Мих. Мих. – 5, Лопатину Н. И. – ½, Лопатиной Ан. Петр. – ½, Миллер Елиз. Анат. – 1, Муяки Серг. Вас., подор. – 1½, Муяки Ек. Фёд. – 1, Нерпину Алекс. Ив. – 1½, наследникам Д. Е. Бе-надаки – 10, Отт Над. Вас. – 1, гр. Перхенштейн Елиз. Дм. – 11, Петлиной О. Дм. – 1/8, Платунову Ив. Иануар. – 1, Ратькову-Ражнову Вл. Ал-др., тайн. сов. – 7, Русиновой Ел. Дм. – ½, Стеркевичу Ал-дру Вас. – 1½, гр. Талейран-Перигор Вере Дм. – 12, Теляковской Юлии Вас. – 1, т-ву «Преемник А. Губкина, А. Кузнецов и Ко» - 7, Унгер Ек. Ал-др. – ½, наследникам Шилкина Серг. Ос. – 2. В 1894 г. добыто 125 п. 14 ф. 27 з. Члены Главного Управлеия (СПб, Николаевская ул., д. 10, кв. 5) отст. пор. Андрей Вас. Каншин и дв. Дм. Мих. Краевский. Товарищ-распорядитель Нерпин Алексй Иванович, пот. поч. гр., СПб, Невский пр., №77.» (Главнейшие золотопромышленные компании…, 1897.)

Носители фамилии Бенардаки, как можно судить по этому списку, за тридцать лет значительно потеряли в весе. Тенденция к дальнейшему снижению этого веса сохранилась и в будущем. Так, в приложении к отчёту за 1913-1914 г. Главного управления Верхнеамурской компании в таблице «Движение денежных сумм г. г. пайщиков…» мы находим, что собственно Бенардаки паёв уже почти не имеют. Хотя по-прежнему право «решительного» голоса осталось у дочери покойного Дмитрия Егоровича графини Талейран-Перигор, хотя можно попробовать предположить, что другой крупный пайщик, Е. Д. Низар, это Елизавета Дмитриевна Перхенштейн, сменившая фамилию по причине нового замужества… Да и уже очень много воды утекло, всё-таки прошло к тому времени почти полвека. Значительно упала добыча, подешевели акции известной компании…

Впрочем, вот выписка из этой таблицы. Для сравнения. Е. Д. Низар – 13½, графиня В. Д. Талейран-Перигор – 12, Н. Г. Недлер – ½, К. Д. Бе-нардаки – 32/3, Тор. дом Г. Е. Гинцбург – 2, Русский Торгово-Пром. Банк – 2, О. В. Серебрякова – 7, Торг. Пром. т-во «Преемник Губкина А. Кузнецов и Кº» – 7, Барон А. А. Фитингоф – 51/3, М. М. Краевский – 42/3, наследники М. А. Бенардаки – 4 2/3, наследни-ки Е. И. Граве – 4½, А. Д. Попов – 4½, М. Н. Журавлёв – 3, М. А. Булгакова – 2½, на-следники М. Е. Леоновой – 2½, наследники И. М. Леонова – 2½, А. В. Стеткевич – 2, С.В.Муяки – 2, приют Пр. Ольдебург и А. И. Краевская (Д. М. Краевский) – 1½, К. А. Колесов – 1, В. А. Нерпин – ½, А. В. Лазарева – 1, К. В. Кирьякова – 1, А.М. Абаза – 1, Ф.И. Репнин – 1, М. В. Кастриото-Скандербек-Дрекалович – 1, О. Н. Меранвиль-де-Сент-Клер – ½, А. П. Лопатина – ½, О. А. Бертельс – ½, З. А. Коренюгина – 1/3, Е. Е. Корнилович – 1/6, Д. Д. Дестрем – 1/8, М. Н. Бобылева – 1/8, О. Д. Петлина – 1/8, баронесса М. Д. Гойнинген-Гюнс – 1/8, С. Д. Ключарева – 1/8, Е. Д. Русинова – 1/8, Е. А. Карнитчник – 1/8. (Приложение к отчёту…, 1915.)

Об Амурской, этой весьма успешной компании, можно было бы рассказывать ещё много. Но всё же вернёмся к её основателю, Дмитрию Егоровичу Бенардаки. У него, как и у других удачливых людей, было много недругов. Кто-то упрекал его за успехи в откупном бизнесе, кто-то – за то, что он задёшево скупал земли у разорявшихся помещиков, кто-то – за эксплуатацию крестьян в деревнях, рабочих на заводах и приисках. Возможно, что какая-то часть упрёков имела под собой основания. Но думается, что большая их часть всё же была рождена завистью. Иметь миллионы, когда другим на выпивку не хватает! Или на дом, или на коня, или…

Недоброжелатели не могли или не хотели понять, что Бенардаки попросту гений в предпринимательстве, что он – замечательный экономист-практик, который мог найти выгоду там, где другие её не видели, или видели с опозданием, или видели, но боялись риска. Даже те, кто был достаточно близок к миллионеру, всегда, видимо, ощущали большую разницу между ним и собой.

Так, Бенардаки был единственным среди своих современников в Санкт-Петербурге, кто разглядел талант Николая Гоголя и считал за честь быть знакомым с ним. А между тем гоголевский Костанжогло, чей портрет написан с живой модели (Гоголь всегда утверждал, что описывает лишь то, что видел или знал), выглядит не очень-то симпатичным. «Лицо (его) было очень замечательно. В нём было заметно южное происхождение. Волосы на голове и бровях темны и густы, блеску сильного. Ум сверкал во всяком выражении лица, и уж ничего в нём сонного. Но заметна, однако же, была примесь чего-то желчного и озлобленного». И Сергей Аксаков, занимавший у Бенардаки деньги, чтобы дать их Гоголю, тоже замечает недостаток, говоря о нём: «Очень умный, но без образования».

Между тем необразованный отставной поручик имел, как утверждали современники, «прекрасное собрание живописи». Он, отмечает А. Корин (2004), разговаривал на пяти языках. Основал «Обще-ство вспомосуществования нуждающимся учащимся Второй Петербургской мужской гимназии». По меньшей мере, одна из построенных им, «необразованным», школ – в башкирском посёлке Авзян – и по сей день принимает своих учеников. А в Екатеринбурге золотопромышленная компания, в которой он был совладельцем, в 1863 году подарила купленный ею дом женскому училищу (Мамин-Сибиряк, 1889). Школы для детей служащих строились и на приисках Верхнеамурской компании. Вообще благотворительность, как отмечает А. Корин, была «одной из основных забот вечно занятого Бенардаки». Он основал и содержал «Общество земледельческих колоний и ремесленных приютов», которое работало с детьми, осужденными за мелкие преступления. А ещё – общество «Помощь детям», при котором были ясли-приют, и множество других благотворительных, как бы сейчас сказали, фондов.

Именно за благотворительность император Александр II, как известно, пожаловал Дмитрию Егоровичу звание потомственного дворянина. Стремление к благотворительности, по-видимому, было присуще всем носителям фамилии. Историки-исследователи пишут, что в 1865 году Константин (Егорович?) Бенардаки пожертвовал 4 тыс. руб. на постройку в Таганроге оперного театра, и что он был одним из соучредителей благотворительного общества по оказанию помощи нуждающимся (Ни-колаенко, 1998) и пожертвовал обществу дом (Гаврюшкин, 2001). А его жена Елизавета Ивановна завещала «внести в Государственный банк 10 тысяч рублей с тем, чтобы проценты с этого капитала выдавались один раз в год пяти бедным девицам-невестам в городе Таганроге, преимущественно из греков» (Гаврюшкин, 2000).

Когда в Москве по инициативе профессора И. Цветаева, отца будущей поэтессы, сооружался музей изящных искусств, на два его зала, предназначенные для памятников греческой архаики, пожертвовала деньги осташковская помещица М. К. Бенардаки. А Николай Дмитриевич Бенардаки упоминается в числе жертвователей денежных средств на постройку ремесленного училища в Петербурге (Петербургское обозрение, 1873) и среди вносивших деньги в Лондонский фонд, финансировавший издание герценовского «Колокола», запрещённого в России. Этот сын «необразованного» Дмитрия Бенардаки, Николай, прославился именно своей образованностью. Он, например, перевёл на английский «Горе от ума».

Кроме того, Н. Бенардаки выпустил в 1850 году совместно с библиографом и экономистом Ю. М. Богушевичем «Указатель статей серьёзного содержания, помещённых в русских журналах». Вообще прослеженные штрихи судьбы Николая Дмитриевича Бенардаки позволяют судить о нём как о весьма незаурядной личности. В 1860 году он окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета, после чего сделал блестящую карьеру, став придворным церемонимейстером при императоре Александре III. Он был одним из учредителей шести банков в разных городах России, имел акции золотопромышленных компаний. Но после женитьбы на разведённой М. П. Бибиковой, имевшей сомнительную репутацию, Николаю Бенардаки пришлось расстаться с карьерой и уехать в Париж, где он и умер в 1909 году.

Младшая дочь Николая Бенардаки стала женой виконта Антуана де Контада, а старшая, в которую был в своё время французский писатель Марсель Пруст, вышла замуж за князя Михаила Радзивилла (Финюкова, 2004). Факт, что сын крупного капиталиста Н. Д. Бенардаки перечислял деньги на революционное издание, не кажется странным: ведь и сам Дмитрий Егорович поддерживал револю-ционеров. Он был знаком с ссыльным анархистом М. Бакуниным, которого взял к себе на службу в Амурскую компанию, платил жалованье, а работу не спрашивал. Правда, Бакунин был родственником генерал-губернатору Н. Н. Муравьёву-Амурскому, который поспособствовал появлению той самой Амурской компании. Может, Бенардаки просто сделал ему одолжение?

Но вот что интересно: в одной из золотопромышленных компаний Бенардаки управляющим и одновременно компаньоном был декабрист А. В. Поджио. А ещё один декабрист, В. Ф. Раевский, служил у Д. Е. Бенардаки доверенным по винным откупам. О том, что Дмитрий Бенардаки был знаком с писателями Гоголем и Аксаковым, мы уже упоминали. Известно, что он общался также с Лермонтовым и Жуковским. Но вот любопытное совпадение: ещё один писатель, Иван Бунин, родился в воронежской усадьбе, которая ранее принадлежала именно Дмитрию Бенардаки! И если говорить о домах Бенардаки и их роли в развитии российской культуры, то, по меньшей мере, один из них (Санкт-Петербург, Невский пр., 86) использовался Филармоническим обществом, которое давало в его парадных залах концерты.

А ещё в залах дома Бенардаки устраивались вернисажи, в которых иногда показывали свои новые работы художники-передвижники. Но Дмитрий Егорович славился не только тем, что покровительствовал музыкантам и художникам, предоставляя им помещения для концертов и выставок. Он помогал им материально. Известно, что он заказывал полотна Брюллову, покупал работы у других художников и «имел прекрасное собрание живописи».

В Эрмитаже хранится портрет самого Дмитрия Бенардаки кисти немецкого художника Карла фон Штейбена, а штейбеновский портрет его жены хранится в московском музее Тропинина. Дмитрий Бенардаки и по сей день почитаем в Греции, где на его средства в Афинах были построены Национальный музей, Национальная библиотека и университет.

Но более всего, как мне кажется, он оказывал помощь церкви. Он поддерживал единственный в Греции русский Свято-Пантелеймонов монастырь и строил православные храмы едва ли не повсюду. Каменный православный храм при русской дипломатической миссии в Афинах. Каменный православный храм в башкирском посёлке Авзян. Деревянная церковь – на приисковом стане Васильевского прииска, и неизвестно, сколько таких же на других приисках.

Но наиболее трагична судьба построенного в Санкт-Петербурге на средства Дмитрия Бенардаки храма во имя великомученика Дмитрия Солунского, известного также под названием «Греческая посольская церковь». А. Корин приводит слова современников Бенардаки, опубликованные в 1884 году журналом «Нива»: «Греческая церковь во имя святого великомученика Димитрия Солунского, построенная на Песках, между Четвертою и Пятою Рождественскими улицами, представляет собой в нашей столице один из лучших в мире образцов византийского зодчества». А Я. Капасакалидис подробно описывает, как выглядел этот храм, который сохранился лишь на фотографиях. «При закладке в стену южной пристройки к алтарю была вделана доска с надписью: ”Православный храм сей во имя святого Димитрия Солунского заложен во славу Божию 25 мая 1861 года усердием и иждивением отставного поручика Димитрия Егоровича Бенардаки в бытность полномочным министром греческого короля в Санкт-Петербурге князя И. М. Суццо при сотрудничестве греческого генерального консула И. Е. Кондоянаки по проекту, составленному строителем сего храма профес-сором архитектуры Р. И. Кузьминым“…

…Крестообразное здание в греческом стиле, увенчанное массивным куполом… имело хорошую акустику; равномерный свет сквозь окна с матовыми стеклами освещал настенные изображения. Со стороны восточного фасада были возведены пристройки для диаконника и ризницы, к западной апсиде примыкал притвор с возвышающейся звонницей. В подвальном этаже были устроены отопительные пневматические печи. По примеру греческих церквей под куполом вместо паникадила был укреплен обруч (хорос) для свечей, изготовленный из оксидированного серебра. Интерьер был отделан красным мрамором, пол – белым. Роспись и орнаментику церкви исполнили соответственно художники П. М. Шамшин и Бремсон. Живописные изображения были расположены ярусами, все надписи выполнены на греческом языке. Росписи южной апсиды и купола были посвящены Христу, северной – Богоматери. Алтарную апсиду украшала «Тайная вечеря». Резной иконостас орехового дерева имел два яруса (по некоторым источникам – одноярусный), образа писаны маслом по золо-тому фону. Царские врата украшала сцена Благовещения, северные двери – изображение архангела Гавриила, южные – святого Стефана первомученика.

Служили в храме, вмещавшем 1000 человек, по-гречески и по-славянски священники, приглашаемые из Греции; он подчинялся греческому посольству. С освящения треть века настоятелем был архимандрит Неофит, переводивший с русского на греческий духовную литературу. Греческую обедню специально для храма написал композитор Брагин, руководивший его хором.

Кроме престольного праздника, особенно торжественно греки отмечали Благовещение, 25 марта – день освобождения Греции от турецкого ига и царские дни греческого королевского дома.

В храме хранились списки чтимых греками чудотворных икон: Благовещение и Прмц. Параскева, древний образ ”Милующей“ и крест с частицей Животворящего Креста…» (Капасакалидис, 2004)

Но после того как в 1937–1938 гг. петербургские греки, в основном, адвокаты, врачи и преподаватели, были большей частью сосланы в лагеря и расстреляны, храм закрыли.

Во время войны купол храма пробила авиабомба, которая почему-то не взорвалась. Его огородили, а после войны бомбу извлекли и попытались вывезти за город. Взрыв произошёл, когда грузовик удалился от храма метров на двести.

А в 1962 году храм во имя Дмитрия Солунского был всё же взорван и разобран.

На месте могилы Дмитрия Бенардаки построили концертный зал «Октябрьский». «Унылая ”высокохудожественная“ постройка, выросшая на месте Божьего храма, была спроектирована с характерной для того времени гигантоманией и панической боязнью ”архитектурных излишеств“. ”Октябрьский“ больше смахивает на крематорий, чем на храм искусств. Единственное его украшение — установленная перед входом небольшая бронзовая группа ”Октябрь“ работы скульптора А.Т. Матвеева, изображающая трёх голых мужчин в буденновках».

… Когда 28 мая 1870 г. в Висбадене умер Дмитрий Бенардаки, его забальзамированное тело отправили для захоронения в Санкт-Петербург. Император Александр II, издавший высочайший указ о захоронении тела под алтарём Греческой церкви, лично (!) встречал поезд, доставивший гроб с телом Бенардаки. И 21 июня того же года состоялись похороны. В Санкт-Петербурге похоронили только тело. Сердце Дмитрия Бенардаки, согласно его завещанию, было похоронено в Греции.

Да, должен признаться, что в начале я несколько преувеличил, сказав, что в нынешнем Санкт-Петербурге совсем уж никто не помнит о Бенардаки. Греки помнят. Роясь в интернете, я узнал, что в конце 2003 года в городе а Неве открылся «Русско-греческий клуб имени Бенардаки» под председательством Иордана Харлампиевича Кэссиди…

Алексеев А. И. Любовь, Амур, счастье: Адмирал Г. И. Невельской (1813–1876)/ Камчатский отд. РГО. Петропавловск-Камчатский, 2003.

Барсуков И. Граф Николай Николаевич Муравьёв-Амурский. Репр. изд. по изд. 1891 г., Синоидальная Типография, Москва. Хабаровск: Приамурское географическое общество, 1999 г. 704 с.

Бисарнов М. Список главнейших русских золотопромышленных компаний и фирм по оффициальным данным. СПб: Тип. Суворина, 1896. 181 с.

Гавлин М. Л. Роль винных откупов в формировании крупных капиталов в России. Ко-нец XIII – XIX вв.//Экономическая история. Обозрение/Под ред. Л. И. Бородкина. Вып.6. М., 2001. С. 98-102.

Гаврюшкин О. П. Вдоль по Питерской (хроника обывательской жизни). Таган-рог:БАННЭРплюс,2000. С.314-319.

Гаврюшкин О. П. Мари Вальяно и другие (хроника обывательской жизни). Таган-рог:МИКМ,2001. С.70-71.

Географическо-статистический словарь Амурской и Приморской областей с включением некоторых пунктов сопредельных с ними стран. Сост. А. Кириллов. Благовещенск: Т-во Мокин и Ко, 1894. 541 с.

Главнейшие золотопромышленные компании и фирмы Приамурского края// Приамурские ведомости. 26 января 1897 г. №161. С.18-22.

Договор Д. Е. Бенардаки, В. С. Каншина, А. В. Каншина (по доверенности Н. Д. Бенардаки), А. В. Лубкина и И. А. Иконникова об учреждении Компании на Вере под наименованием «Верхне-Амурская золотопромышленная компания»/РГИА. Ф.57. Оп.1. Д.1. Л. 45. З

олото в Амурском крае: Письмо действ.чл. Н. П. Аносова к секретарю Географическаго Общества из Албазинской станицы, от 11 июня 1866 г.//Известия Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. СПб., 1866. Т.2. С.151–153.

Капасакалидис Я. Греческая церковь (Дмитриевская) во имя святого великомученика Дмитрия Солунского в Санкт-Петербурге//Греческая газета. 11 октября 2004 г.

Корин А. Потомок древних афинян стал первым русским миллионером//Русский предприниматель №11(18). Декабрь 2003 – январь 2004 г.

Кулаков Г. Если плавать, то по правилам (о мерах по развитию судоходства на Волге в 30-50 годах)//Большая Волга. 7 февраля 2003 г.

Мамин-Сибиряк Д. Е. Город Екатеринбург: Исторический очерк//Седой Урал. М., 1983. (1889.) с.?

Матханова Н. П. Полномочия губернатора в России середины XIX века: закон и действительность. 1998?

Николаенко А. И. Н. В. Кукольник и Таганрог:Сборник публикаций. Таганрог: Таган-рог, 1998. С.77-82.

Петербургское обозрение//Гражданинъ. 30 апреля 1873 г. №18.

Пирютко Ю. Плоды просвещения Железного века//Вокруг света, 2003. №7.

Приложение к отчёту за 1913-1914 XLVII операционный год/Петроградское Главное управление Верхне-Амурской Золотопромышленной Компании. Петроград: Якорь, 1915. 91 с.

Разгон В. Н. Винные откупа как форма накопления капиталов в Сибири// Предприниматели и предпринимательство в Сибири (XIII – начало XIX в.)/Алтайский госуд. ун-т. Русское чудо//Невское время. 25 апреля 2000 г. №75.

Финюкова М. Улица Бенардаки//Объединённая машиностроительная газета. 9–15 апр. 2004 г. №14.

Энциклопедия Таганрога. Изд. 2-е, пераб. и доп. Гл. ред. В. И. Тимошенко. Ростов-на-Дону: Ростиздат, 2003. С.155.

Якутин Н., Жила Н., Князев А. Здесь всё было на обмане//Экономика и жизнь.

1857–1861: Переписка Императора Александра II с Великим Князем Константином Николаевичем. Дневник Великого Князя Константина Николаевича/Сост: Л.Г. Захарова и Л. И. Тютюнник. М.: Терра,1994. 384 с.